Материал опубликован в журнале «Арсенал Отечества» № 1 (81) за 2026 г.

Павел Кохно

Читать начало: Часть 1 и Часть 2

Мы завершаем публикацию цикла статей, посвященных внедрению инструментов цифровизации в российскую экономику, промышленность и, в частности, в оборонно-промышленный комплекс. Первая и вторая статьи цикла были опубликованы в журнале «Арсенал Отечества» за 2025 год № 5 и № 6 соответственно.

Цифровая экономика — это новый вид экономических отношений во всех отраслях мирового рынка, который сейчас развивается стремительными темпами и уже в ближайшем будущем с ростом высоких технологий может стать основным видом товарно-денежных обменов на глобальном мировом уровне. Создание и усовершенствование новых технологий происходит настолько быстро, что угнаться за старыми технологиями просто не представляется возможным.

Показатели цифровой экономики ОПК

Усиление влияние информатизации на экономику является объективным процессом, который исследуется уже достаточно давно. Основу исследований в свое время заложили труды П. Страссмана, Э. Брюньольфсона, В. ДеЛоне и других, установивших измеримую связь и изучивших на основе рамочных и статистических моделей влияние различных факторов информатизации на экономический прогресс.
Исследование развития цифровой экономики (ЦЭ) в настоящее время также проводится по рейтингам и системам бенчмаркинга, на рамочных и статистических моделях. В профильных публикациях в основном приводятся обзоры международных рейтингов и исследование интенсивности процессов информатизации, а также рамочные и статистические модели цифровых экономик для исследования динамики показателей по странам. Однако прогресс в исследованиях не снял многие проблемы изучения ЦЭ, среди них остались следующие: поиск ключевых принципов развития ЦЭ на основе анализа лучших мировых практик, выявление трендов и драйверов роста ЦЭ в странах-лидерах, установление социальных и экономических выгод от развития ЦЭ, выявление основных факторов успеха ЦЭ.
Система индикаторов оценки уровня развития информационного общества (ИО) на страновом уровне начала формироваться к 2000 году. Однако до сих пор не создана единая комплексная система индексов для измерения технологической и социально-экономической результативности ЦЭ. Наиболее популярные индексы представлены в таблице 1.

В настоящее время обращают на себя внимание индексы Всемирного банка (Global Information Technology Report Index, -GITR), развития электронного правительства (E-Government Development Index, EGDI), электронной коммерции (Global Retail e-commerce Index, GREI) Конференции ООН по торговле и развитию, индекс развития информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) (Global ICT Development Index, IDI), индекс цифровой экономики и общества (Digital Economy and Society Index, DESI), индекс потенциала цифрового развития (Digital Evolution Index, DEI).
Анализ показал, что индексы GITR и IDI объединяют экономические и технологические показатели; индексы EGDI и GREI в основном содержат экономические показатели и потенциал электронной коммерции. Индексы DESI и DEI имеют более социальную направленность и отражают социально-экономическую интеграцию. Они не являются традиционно экономико-технологическими. Принципиальное отличие состоит в том, что они объединяет экономические и социальные показатели развития общества, которые представлены в отдельных рубриках. Отмечены отличительные черты рассмотренных индексов:

• большинство индексов были разработаны в начале XXI века и не расширили спектр показателей, только два индекса, DESI и DEI, сформированные в последние годы, наиболее широко отражают возрастающие ожидания от ЦЭ, они являются креативным, развивающимися и постоянно адаптируется к новым перспективам;
• индексы существенно отличаются по длине временного ряда выборок и по количеству охватываемых стран (большинство — более 100 стран), однако исследование динамики и ретроспективный анализ интенсивности развития технологий проводит только индексы ITU и DEI, кластеризацию стран по прогрессивности развития технологий проводят индексы ITU и EGDI; кластеризацию и бенчмаркинг стран по регионам проводят индекс DESI; только в индексах EGDI и IDI сформированы кластеры по географическому или технологическому принципу;
• основываясь на направлениях измерений индекса DESI, можно заметить, что все 14 приведенных в таблице 1 индексов, по сути, отражающих те или иные направления информатизации, имеют в своем составе одинаковые наборы показателей и используют единые международные статистические базы данных, однако нет единой системы измерения однозначных показателей — в каждом индексе существует своя система измерений сходных показателей, индексы (или направления) не взаимозаменяемы, до сих пор четко не определена корреляция индексов, описывающих одинаковые сути;
• по глобальным международным рейтингам сложно сделать однозначные экономические выводы, так как индексы существенно различаются числом показателей в диапазоне от 10 до 170 измерений, что говорит либо о ненадежности показателей и большом количестве экспертных оценок, либо об их избыточности; соответственно охватываемые страны отличаются и по ВНД, по инновационному развитию, по численности населения; что также влияет на качество бенчмаркинга;
• к индексу, обобщающему показатели во всех сферах жизни ИО (уровень развития и освоения ИКТ-инфраструктуры, человеческий капитал, социальная среда и ЦЭ), можно отнести DESI и DEI. Индекс DESI сформирован для стран Европы (для 29 из 44) с ВНД;
• выявление основных факторов успеха ЦЭ и ИО, статистический анализ развития и прогнозирование на страновом уровне ни один из индексов не производит.

Рассмотрим более подробно потенциал индексов DESI и DEI.
Индекс DESI суммирует достижения стран Евросоюза и отслеживает их эволюцию во всех сферах ИО по пяти направлениям: связь (25 %), человеческий капитал (25 %), использование интернет в т. ч. в личных целях (15 %), интеграция цифровых технологий (20 %), государственные электронные услуги (15 %).
Индекс DESI был разработан в соответствии с Руководством по построению составных показателей Организации экономического сотрудничества. DESI имеет принципиальное отличие от IDI в направлениях «Использование ИКТ» и «Навыки в сфере «ИКТ». В настоящее время индекс набирает популярность, и на конференциях UNCAD обсуждаются возможности измерения информационного общества, в том числе по индексу DESI.

В таблице 2 приведены составляющие индекса DESI, которые отражают наряду с технологическими характеристиками показатели потребности и спрос на ИТ-услуги во всех сферах жизни ИО. Приведена степень представления рассматриваемых показателей в индексах EGDI, IDI, GREI и Web-услуг.
Из таблицы 2 видно, что взаимозаменяемыми оказались показатели по направлениям 1) Связь; 2.1) Базовые интернет-коммуникации и 3.3) Электронные сделки. Россия имеет сходный набор индикаторов ЦЭ.
Базами данных индекса DESI являются базы Евростата, Международного Союза электросвязи ITU, UNESCO, UNCTAD, UNDECA, Всемирного банка, Всемирной организации здравоохранения (табл. 3).

Для объективной оценки состояния европейского рынка также был разработан аналогичный международный индекс I-DESI, позволяющий развить потенциал ЦЭ стран Евросоюза по сравнению с другими странами с ВНД. I-DESI оценивает эффективность как отдельных стран Евросоюза, так и ЕС в целом в сравнении с 15 другими странами мира: Австралией, Бразилией, Канадой, Китаем, Израилем, Исландией, Японией, Кореей, Мексикой, Новой Зеландией, Норвегией, Россией, Швейцарией, Турцией и США.
Индекс структурирован как DESI, но имеет отличия: DESI рассчитан на более подробный анализ, а I-DESI_Tier‑2 рассчитан на широкий круг стран с разными экономическими укладами и имеет 18 показателей. Отличия I-DESI от DESI состоят в отсутствии значений по подиндексам 2.2) Перспективные возможности; 3.1) Контент, 4.1) Электронный бизнес; 4.2) Электронная коммерция, а также отдельных показателей для 1.1) и 1.2) — стационарный и мобильный ШПД.
I-DESI и DESI непосредственно не сопоставимы, результаты и рейтинги стран ЕС не обязательно совпадают, но оба индекса являются объективными, базируются на известных статистических базах. Ниже в таблице 4 приведена выборка рейтинга стран по индексу I-DESI_Tier‑2.

Сравнение по индексу I-DESI_Tier‑2 показало, что:

• по индексу в целом — мировым лидером является Исландия; Россия, Израиль и Китай ниже среднего показателя по ЕС, но незначительно отличается от среднего по Евросоюзу; Турция, Бразилия и Мексика ниже худшего уровня по ЕС;
• по возможностям подключения Корея и Швейцария опережают все страны ЕС, только Австралия, Россия, Израиль и Китай ниже среднего показателя по ЕС;
• человеческий капитал: Корея и Китай опережают главные страны ЕС, Новая Зеландия и Мексика ниже среднего по ЕС, Россия следует за Норвегией и опережает среднее по ЕС; Турция и Бразилия ниже худшего уровня по ЕС;
• использование Интернета: Исландия является лучшей неевропейской страной; США, Россия, Израиль и Китай ниже среднего показателя по ЕС; Япония и Бразилия ниже худшего уровня по ЕС;
• интеграция цифровых технологий: Новая Зеландия является мировым лидером; США, Россия, Израиль, Китай, Япония ниже среднего показателя по ЕС; Мексика ниже худшего уровня по ЕС;
• государственные цифровые услуги: США является мировым лидером; Россия и Китай на уровне среднего показателя по ЕС; худший уровень по ЕС абсолютен.

База индекса DESI положена в основу рейтинга Европейский прогресс цифрового развития European Digital Progress (EDPR).
На рисунке 1 представлен мировой прогресс цифрового развития по базе EDPR.
Рисунок 1 демонстрирует высокие темпы цифрового развития азиатский стран, страны Евросоюза являются догоняющими по отношению к Америке, темпы цифрового развития стран СНГ относятся к третьему сектору.

Индекс Digital Evolution Index 2017 представлен Mastercard и Школой права и дипломатии им. Флетчера в Университете Тафтса и отражает прогресс в развитии ЦЭ разных стран и описывает четыре направления: условия предоставления — уровень доступа к интернету и степень развития ИТ-инфраструктуры; спрос потребителей — потребительский потенциал, степень использования цифровых технологий и «цифровое поглощение» — простота и распространенность технологий; институциональная среда (политика государства, законодательство, ресурсы) — отношения между пользователями и цифровыми технологиями; инновационный климат (инвестиции в R&D и цифровые-стартапы).
DEI‑2017 оценивает по 170 уникальным параметрам ЦЭ в 60 странах: Норвегия, Швеция, Швейцария, Дания, Финляндия, Сингапур, Южная Корея, Великобритания, Гонконг, США входят в десятку стран с наиболее развитой ЦЭ. Все страны разделены на четыре группы:

• лидеры: Сингапур, Великобритания, Новая Зеландия, ОАЭ, Эстония, Гонконг, Япония и Израиль демонстрируют высокие темпы цифрового развития, сохраняют его и продолжают лидировать в распространении инноваций;
• с замедляющимися темпами роста: Южная Корея, Австралия, а также страны в Западной Европе и Скандинавии в течение долгого времени демонстрировали устойчивый рост, но сейчас заметно снизили темпы развития и темпы внедрения инноваций;
• перспективные: Китай, Кения, Россия, Индия, Малайзия, Филиппины, Индонезия, Бразилия, Колумбия, Чили, Мексика, которые находятся на пике цифрового развития и демонстрируют устойчивые темпы роста и инвестиционную привлекательность;
• проблемные: ЮАР, Перу, Египет, Греция, Пакистан имеют низкий уровень цифрового развития и медленные темпы роста.

Достоинством DEI является большой временной диапазон — с 2008 г. и обширный набор показателей, это дало возможность проанализировать интенсивность развития цифровых экономик в различных странах. Надежность DEI обеспечена статистическими базами Euromonitor, Google, ITU, Mastercard, Web Index, Wikimedia, World Bank, World Economic Forum, World Values Survey.
Индекс DEI вырабатывает новый ориентир — результативность ЦЭ. Определены драйверы развития ЦЭ — цифровое доверие; надежность цифровых транзакций; доброжелательность поль­зователей, готовность пользователей к потреблению новых технологий. Уровень цифрового доверия впервые определен в индексе DEI 2017. Показано, что он является ключевым условием развития глобальной цифровой экономики и основан на обеспечении конфиденциальности, безопасности и предоставляемых возможностях. Также в странах с высоким уровнем цифрового доверия потребители более толерантны к техническим сбоям в интернет-сервисах.
Стабильность развития ЦЭ на данный момент определяют как минимум лишь половина показателей из необходимых, наибольшая доля показателей относится к категории «Фундаментальный» и создает экономическую основу развития ЦЭ, сюда относится уровень потребления государственных цифровых услуг. По всем странам резерв возможностей развития ЦЭ составляет электронный бизнес, в среднем по Евросоюзу — более активное потребление интернет-контента (рис. 2).

Из рисунка 2 видно, что на текущий момент наибольшую ценность в формировании ЦЭ Евросоюза определяют высококвалифицированные ИКТ-специалисты (1 показатель); стабильность развития ЦЭ обеспечивают базовые навыки и доступ к ШПД (5 показателей); фундаментом развития ЦЭ является степень использования коммуникаций в госуправлении, экономике и бизнесе (11 показателей), потенциал развития обеспечивают социальная сфера и внешнеэкономическая деятельность (13 показателей).
Дания имеет самый высокий рейтинг по индексу DESI. На текущий момент наибольшую ценность в формировании ЦЭ Дании определяют высококвалифицированные ИКТ-специалисты (1 показатель); стабильность ЦЭ обеспечивают доступ к ШПД и степень потребления Интернет-ресурсов (7 показателей); фундаментом развития ЦЭ является степень использования коммуникаций в госуправлении и электронной коммерции (14 показателей), потенциал развития обеспечивает более интенсивное развитие электронного бизнеса (8 показателей).
Описанные подходы позволяют оценить ресурсы, возможности и результаты по каждой отдельно взятой стране. Анализируя текущие ориентиры развития цифровой экономики, разрыв в распределении показателей между передовыми странами, можно определить области, требующие улучшения. Кроме того, предложенный подход позволяет частично решить проблему измеримости результатов цифровой экономики и снятия проблемы дефицита информации, применения их для формирования стратегий ее развития (см.: Кохно П. А. Достоверные данные: монография. — М.: Граница, 2025. — 208 с.). 

Автор:
Павел Кохно, доктор экономических наук, профессор, директор Института нечетких систем