Материал опубликован в журнале «Арсенал Отечества» № 5 (79) за 2025 г.
Виталий Бычков, Илья Дорофеев
Передовое присутствие военно-морских сил (ВМС), развернутых в регионах с представлением стратегических интересов США, и контроль над морем, осуществляемый для обеспечения свободы действий, необходимой для достижения других целей, таких как защита судоходства, военные морские перевозки и блокады, — являются элементами существующей военно-морской доктрины США.
Кроме представленных ранее, есть еще такие составляющие, как устрашение, которое должно отбить у противников США желание действовать, в том числе у их союзников (партнеров), а также демонстрация силы, предполагающая использовать стратегию угрожать или направлять удары — от пусков баллистических ракет до десантных атак по береговым целям в течение длительного времени. В этой связи 29 ноября 2021 года помощник министра обороны США по политическим вопросам, стратегии, планам и возможностям Мара Карлин выступила с изложением Глобального обзора Пентагона и планами по изменению дислокации вооруженных сил (ВС). В нем были представлены перемены взглядов в политике военного ведомства США в мировом масштабе и, соответственно, в развертывании вооруженных сил.
Поскольку многие положения документа засекречены, то в докладе были перечислены лишь основные моменты. Акцент в политике Пентагона делается на противостояние в Индо-Тихоокеанском регионе США и Китая, «представляющего наибольшую угрозу для страны». В обзоре представитель Министерства обороны (МО) США обратила внимание на дальнейшее развитие в Индо-Тихоокеанском регионе сотрудничества с союзниками для продвижения инициатив, способствующих региональной стабильности за счет сдерживания потенциальной агрессии Китая и угрозы со стороны Северной Кореи.
Обзор коснулся и Европы, где США, вопреки ранее озвученным планам по расформированию семи военных баз в Германии и Бельгии, сохранят их. Также М. Карлин затронула темы Ближнего Востока, Центральной и Южной Америки. В первую очередь, Вашингтон обещает бороться с терроризмом в Ираке, Йемене и Сирии. Однако ни слова не было сказано о ВМС США и Корпусе морской пехоты, хотя деятельность именно этих видов ВС приоритетно нуждается в совершенствовании, поскольку флот и морская пехота стоят на первой линии противостояния с Китаем, о чем не раз в своих докладах говорил начальник военно-морских операций США главком Военно-морских сил адмирал Майкл Гилдей.
На сегодняшний день в средствах массовой информации (СМИ) неоднократно освещаются вопросы инноваций в военном деле и искусстве, развития современных вооружений, военной и специальной техники (ВВСТ). Среди них рассматривают новый вид — безэкипажные катера (БЭК) как относительно дешевые по стоимости, но способные нести достаточно большое количество взрывчатки. К тому же собранные в небольших цехах или маленьких мастерских катера имеют возможность нейтрализовать корабельную мощь многомиллиардных военно-морских флотов развитых промышленных держав мира, зачастую заставляя принимать военное руководство государств не очень адекватные и необоснованные, малоэффективные решения в организации и ведении борьбы с надводными катерами (рис. 1).
К сожалению, многие военные эксперты и специалисты не могут объяснить, почему мощнейшие страны, имея гигантский финансовый и материальный ресурсы, не особо спешат создавать флотилии БЭК, порой не рассматривают этот тип вооружения как доминирующий. Тем не менее, в США выработан комплексный план в развитии морских робототехнических комплексов (МРТК), направленный на деятельность в соответствии со Стратегией развития автономных и роботизированных систем на период с 2015 по 2040 годы. Названная программа стоимостью в 15 млрд долларов предусматривает строительство безэкипажных кораблей (судов, катеров) и автономных необитаемых подводных аппаратов (АНПА). В рамках реализации данной стратегии развития автономных и роботизированных систем на указанный период были разработаны: План комплексного развития робототехнических систем вооруженных сил США на период 2017–2042 годы, Основы применения робототехнических и автономных систем вооруженных сил США и концепция «Рассредоточенные морские операции».
Работы по созданию робототехнических комплексов в интересах Министерства обороны США ведутся с начала 1990‑х годов. Для успешного выполнения программ роботизации в МО США функционирует управление DARPA по планированию перспективных исследований, на которое возложены функции координации проектов военного и двойного назначения, в том числе определения направлений применения разрабатываемых образцов.
В настоящее время ВМС США имеют опытовые безэкипажные суда большого класса — типа Ranger (рис. 2), Nomad и Martac T‑38 Devil Ray, безэкипажные корабли среднего класса — типа Sea Hunter, а также перспективные АНПА Proteus и Boieng orka, способные нести различные виды полезной нагрузки, в том числе ракетное или торпедное оружие. К сожалению, пока морские робототехнические комплексы больших классов производятся единичными экземплярами и находятся в опытно-боевой эксплуатации военно-морских сил Соединенных Штатов.
На самом деле, угроза морских дронов для ВМС США появилась еще где‑то в 2017–2018 годах, когда Иран начал активную PR-компанию по созданию своих безэкипажных катеров. Однако зачастую управляемые человеком-пилотом, который на подходе к атакуемому кораблю должен был спрыгнуть в море, также небольшая скорость, значительный кильватерный след БЭК и другие факторы не вызывали особого опасения у руководства флотами США. По их мнению, с такими морскими катерами прекрасно справится классический контур обороны, включающий такие инфракрасные и радиолокационные комплексы обнаружения, средства противодействия, как боевые вертолеты, корабельные пушки (пулеметные установки), системы радиоэлектронного подавления (РЭП) и борьбы (РЭБ). Поэтому пристальное внимание командования флота к вопросу защиты от безэкипажных катеров было несколько ослаблено.
На рубеже 2019 и 2020 годов при администрации Д. Трампа в первый президентский срок была выработана новая Доктрина национальной безопасности, согласно которой, в случае нападения Китая на США тот будет действовать единым фронтом с Ираном.
Ирано-китайский альянс, по мнению американцев, попытается блокировать Баб-эль-Мандебский и Ормузский проливы (рис. 3), тем самым перекроет морские торговые пути, вынуждая партнеров и союзников Белого дома США по всему миру делать нелегкий выбор в поиске новых безопасных маршрутов либо прорыва блокады с ведением военных конфликтов на морских театрах военных действий (ТВД).
По оценкам военных специалистов и международных экспертов, чтобы осуществить безопасное судовождение в Красном море, США и их союзникам придется держать там до нескольких флотов, тем не менее, и это не обеспечит полного, гарантированного и надежного торгового судоходства — особенно от нападений мелких групп морских катеров или БЭК‘ов.
В связи с этим у военного руководства США родилась гениальная и очень простая идея — обеспечить каждое четвертое или пятое гражданское торговое судно небольшой группой спецназа ВМС со спецоборудованием, которое бы размещалось в отдельном грузовом контейнере. Для борьбы с морскими катерами в назначенном контейнере должны находиться: система связи, комплекс многоканальных оптико-электронных средств (ОЭС), пневматические пусковые установки для 10–12 небольших дронов-камикадзе или армейских малогабаритных квадрокоптеров RQ‑28A. Среди средств поражения предполагалось размещать несколько переносных зенитных комплексов ракетных (ПЗРК) FIM92 Stinger Rigged (рис. 4).
Дополнительно в комплект вооружения должен входить противотанковый ракетный комплекс (ПТРК) BGM‑71 ТOW США (рис. 5) (от англ. Tube-launched Optically-tracked Wire-guided) или ТOW 2 (тяжелый ПТРК). ПТРК BGM‑71 ТOW разработан компанией Hughes Aircraft, в 1970 году был поставлен и принят на вооружение армии США, но с тех пор многократно модернизировался и модифицировался под различные требования.
Организация борьбы с БЭК предполагает ведение наблюдения корабельными средствами, а также сбор уточняющих сведений с помощью небольших беспилотных летательных аппаратов (БЛА) об окружающей обстановке. После обнаружения приближающихся надводных катеров (БЭКов) атаковать их ракетно-артиллерийским вооружением корабля или дронами-камикадзе. Однако когда дело дошло до апробации разработанной концепции, объем работ увеличился дополнительными содержанием, задачами, финансами, что заставило этот проект заморозить. В итоге получилась конкретная и большая финансовоемкая программа, предполагающая обеспечение дронами-камикадзе (или БЛА) с тотальной модернизацией судов.
Парадигма использования БЛА с роевым интеллектом против БЭК не новая. Руководство ВМС США обратилось к коллегам из военно-воздушных сил (ВВС), которые более десяти лет назад организовали проведение опытно-конструкторской работы (ОКР) по созданию дронов-камикадзе с роевым алгоритмом для прорыва противовоздушной обороны (ПВО) противника. Спустя несколько лет, в 2017 году, появился проект LOCUST, который представлял собой систему применения дронов, обладающую роевым интеллектом (рис. 6), запускаемых с корабля и действующих самостоятельно без обязательного управления по радио- или спутниковой связи.
При этом дроны оставались вне зоны досягаемости для систем РЭБ противника, но создавали ореол безопасности вокруг нужного объекта, к примеру, корабля в составе ордера. На данный момент программа получила дальнейшее развитие, а новые дроны, помимо задач нанесения ударов по надводным катерам (БЭКам), должны обеспечивать постоянный сбор информации вокруг корабля (судна), тем самым обеспечивая высочайший уровень ситуационной осведомленности об окружающей обстановке. Кроме того, дроны-камикадзе способны перехватывать приближающиеся крылатые ракеты (КР) и низколетящие летательные аппараты (ЛА), авиацию, а также наносить удары на дистанциях свыше 50 км. Разумеется, вся эта система должна управляться автоматикой на базе технологий искусственного интеллекта (ИИ) и новейших стандартов связи.
Резюмируя вышеперечисленные концепции, можем отметить, что на сегодняшний день военное руководство предполагает организовывать защиту надводных кораблей ВМС обычными FPV-дронами в комплекте с оптико-электронными средствами на судне. Единственной проблемой остается автоматизация этого процесса. Она необходима, чтобы не увеличивать штат экипажа и не изменять конструкцию корабля, а это, в конечном итоге, для американцев довольно сложно.
Одним из методов борьбы с БЭК является использование боевых считался, и поначалу данный способ являлся хорошим средством. Тем не менее, опыт специальной военной операции (СВО) на Украине показал, что охота на БЭК с помощью боевых вертолетов — не самое правильное решение, поскольку противник активно стал размещать на БЭК вооружение, способное поражать воздушные цели, в том числе вертолеты. В частности, для стрельбы с безэкипажных катеров реализуют ПЗРК, ракетные комплексы «воздух-воздух», пулеметные установки, автоматические скорострельные пушки, ПТРК типа «Стугна-П» (рис. 7).
В качестве альтернативы боевым вертолетам предполагается использовать средневысотные БЛА типа MQ‑4C большой дальности полета, серийно выпускаемые для вооруженных сил США, но одними этими дронами не может быть решена до конца поставленная задача защиты от БЭК.
Применяемые противником БЭК являются оружием нападения и обладают определенными преимуществами, к которым относят компактность (мини-размерность), мобильность, быстроходность, высокую маневренность, малозаметность и сложность обнаружения на водной поверхности, особенно при большом волнении моря или в темное время суток. Именно в такой ситуации противник владеет инициативой и способен выбирать время и место для атаки БЭК. Разумеется, штурмы морскими катерами кораблей планируются противником исходя из преимуществ темного времени суток (вечером, в сумерах, ночью) или ограниченной видимости (туман, дымка, пасмурно и др.). Кроме того, обнаружение БЭК с помощью корабельных радиолокационных станций (РЛС) — непростая задача, причем, чем сильнее волнение моря, тем решение задачи сложнее. Особенно если РЛС находится на небольшой высоте от поверхности воды на кораблях с малым водоизмещением.
Последнее время для эффективного ведения боевых действий (БД) конструкторы постоянно совершенствуют БЭК, в частности, увеличивают их скорость, маневренность, дальность хода. Уменьшают их визуальный профиль с целью, когда над водой будет возвышаться только антенна спутниковой связи и ОЭС, а наличие вооружения на БЭК позволит им противодействовать средствам обороны корабля при попытке их ликвидировать. Судостроители пытаются минимизировать тепловое излучение БЭК, обеспечив охлаждение двигателя забортной водой. Не стоит сомневаться, что недалек тот день, когда противник начнет применять полностью электрические или гибридные катера, дальность которых возрастет, а тепловая заметность сильно уменьшится.
Вышеизложнные факты ставят перед специалистами вопрос, как повысить эффективность обнаружения современных морских катеров. В рамках решения задачи противодействия БЭК натовские разработчики рассматривают «систему систем», в состав которой должны быть включены подсистемы от их обнаружения, распознавания и до поиска. В этой связи американские специалисты предложили применять уже развернутую на театре военных действий интегрированную систему подводного обнаружения и наблюдения за объектами IUSS (рис. 8). Данная система включает в себя ряд аппаратно-программных решений, предназначенных для обнаружения объектов по издаваемому ими звуку методом его триангуляции. Возможно ли «систему систем» реализовать в решении задачи противодействия БЭК?
При разработке системы американские инженеры предполагали, что закрепленные на тросах гидроакустические буи будут иметь надводную и подводную составные части, а также средства связи. При функционировании гидроакустические буи обеспечивают первичное обнаружение БЭК противника на основе акустической сигнатуры в воде и в воздухе, равно как других подводных и надводных объектов. Предполагается, что буи должны обладать возможностью обнаружения летящих целей (в том числе, БЛА-камикадзе большой дальности, крылатые ракеты и т. д.). Одним из условий обнаружения объектов, которое необходимо учитывать при установке стационарных буев гидроакустического комплекса (ГАК) — это наличие высокоскоростной спутниковой связи, к примеру, как у США Starling.
Важным аспектом организации развертывания сети гидроакустических буев является создание центров обработки данных (ЦОД) со специальным программным обеспечением (ПО). Программное обеспечение разрабатывается на основе алгоритмов ИИ с использованием искусственных нейронных сетей (ИНС). Анализ совместного функционирования аппаратуры комплексов Foreign Policy и IEEE Spectrum в ЦОД (рис. 9) показывает, что в процессе обработки система ИИ производит перераспределение огромных массивов данных, полученных от распространенных сетей (с большим количеством датчиков, сенсоров, приемников) на морских ТВД.
В рамках выполнения задачи обнаружения БЛА большой дальности и БЭК специалисты США рассматривают необходимость создания ЦОД на базе технологий искусственного интеллекта как приоритетного вектора. Алгоритмы ИИ, обученные определять малейшие изменения в массивах данных способны обнаруживать аномалии такие, как незначительные акустические сдвиги, вызванные передвижением различных объектов (к примеру, перемещением подводных лодок (пл)). В ближайшей перспективе это может привести к значительным проблемам со скрытностью пл с традиционной конструкцией.
В России компания АО «НПП» совместно с ФГУП «НИИ радио» также создает систему акустической разведки маршрутов БЭК и БЛА на основе гидрофонов. Система будет иметь два эшелона защиты и обнаружения целей — ближней и дальней зоны. По словам официального представителя АО «НПП» Игоря Потапова, система обнаружения строится на акустических оптико-волоконных векторных датчиках или сенсорах (векторных гидрофонах), разработанных изначально для освещения подводной обстановки (условий), но имеют возможность адаптации к работе на поверхности воды. Указанные гидрофоны измеряют как звуковое давление, так и скорость частиц, что позволяет определить направление на источник излучаемого звука.
Одним из вариантов рассматриваемых средств до Foreign Policy поиска БЭК, по мнению американских специалистов, должны стать ранее упомянутые БЛА MQ‑4C Triton. Собственно, они могут и должны осуществлять первичное обнаружение в процессе их патрулирования над акваторией (на местности), но их основной задачей должно стать выдвижение к месту возможного обнаружения БЭК противника, их допоиска с помощью собственных ОЭС.
В случае обнаружения БЭК сведения передаются корабельным средствам уничтожения или производится ликвидация БЭК противника непосредственно управляемым вооружением самого БЛА MQ‑4C Triton. Поражение обнаруженного БЭК противника непосредственно БЛА MQ‑4C минимизирует риски потери морского катера из зоны наблюдения, однако требует транспортировки боекомплекта, тем самым увеличивая полезную нагрузку, но уменьшая время патрулирования БЛА над акваторией.
Совместный вариант использования разных типов БЛА (то есть размещать дроны-камикадзе меньшего формата на более крупных летательных аппаратах типа Triton) может стать эффективным средством охоты на БЭК противника. Такая схема запуска дронов-камикадзе с БЛА-носителей отрабатывается бойцами ВС РФ в СВО и противником, как правило, в инициативном или экспериментальном порядке. Интеграция дронов-камикадзе с БЛА-носителями считается приемлемой версией, подтверждается фактами применения военными России в боевых действиях (СВО) и уничтожения зенитных ракетных комплексов (ЗРК) Patriot и реактивной системой залпового огня (РСЗО) Himars ВС Украины.
Другой платформой, предназначенной для уничтожения БЭК, должны стать безэкипажные катера-охотники (рис. 10) с обязательным условием, которым является наличие высокоскоростных сетей спутниковой связи или реализация ретрансляторов.
В противном случае дальность патрулирования БЭК-охотников будет значительно ограничена, впрочем, это касается и БЛА носителей MQ‑4C Triton. Преимуществом указанной концепции является возможность длительного нахождения безэкипажного катера-охотника на морском ТВД в ожидании информации от подсистемы обнаружения объектов противника.
Авторы:
Виталий Бычков, кандидат технических наук, доцент, капитан 1 ранга/запаса, член-корреспондент Петровской академии наук и искусств
Илья Дорофеев, капитан-лейтенант
