Материал опубликован в журнале «Арсенал Отечества» № 5 (79) за 2025 г.

Алексей Леонков, военный аналитик

Задача организации обороны прибрежных территорий от морских армад была актуальна со времен парусного флота. В битвах «берега» против «моря» на протяжении многих веков победа в основном оставалась за «берегом». Хотя были и исключения. Успешная атака береговых крепостей удавалась, когда флотоводец имел план штурма, в котором были определены все слабые места крепости.

Но все же чаще было наоборот: при грамотном устройстве береговой обороны десантные операции проваливались, а действий флота против побережья не приносили эффекта. Характерным примером является противостояние немецких береговых батарей во времена Второй мировой вой­ны. Ведя активный обстрел с мысов Нормандии, они не только прекратили судоходство в Ла-­Манше, но и нанесли урон прибрежным английским городам. Атака этих батарей с моря или с воздуха не всегда приводила к их уничтожению.
По окончанию Второй мировой вой­ны в военно-­морских силах многих стран стали появляться новые средства поражения — крылатые ракеты, а также новые виды кораблей — ударные ракетные крейсера и эсминцы.
Поэтому оборона военно-­морских баз (ВМБ) также стала изменятся, стационарные береговые артиллерийские батареи постепенно заменялись на подвижные береговые ракетные и артиллерийские комплексы. Построение обороны ВМБ в основном исходило из постулата уничтожения носителей ракетного вооружения на дальних рубежах.
Появление в составе ВМС атомных подводных лодок с крылатыми ракетами на борту и расширение арсенала вооружения палубной авиации комплексами ракет класса «воздух-­земля» заставило пересмотреть противовоздушную составляющую системы обороны ВМБ. Начиная с 70‑х годов ХХ века, среди систем обороны ВМБ «прописались» зенитно-­ракетные комплексы объектовой ПВО малой и средней дальности. Таким образом был достигнут баланс сил между «берегом» и «морем» по видам систем вооружения.
Однако в 1991 году этот баланс стал изменятся с появлением крылатых ракет морского базирования (КРМБ) «Томагавк» (BGM‑109 Tomahawk). Ракетные атаки из акватории стали основным тактическим приемом ВМС США во многих военных операциях с начала XXI века. Стоит отметить тот факт, что не все государства оказались готовы к такому изменению баланса сил. Характерным примером является военная операция проведенная коалицией ВМС НАТО против Ливии в 2011 году.

Операция Odyssey Dawn

В качестве сил береговой обороны в Ливии выступали ракетные комплексы 4К51 «Рубеж» с противокорабельными крылатыми ракетами П‑15М (дальность поражения цели типа «эсминец» — 80 км). Подходы с моря защищала батарея (16 ракет П‑15М), которая прикрывала силы ПВО.
В состав сил ПВО Ливии входили боевые комплексы советского производства, такие как ЗРК средней дальности С‑75 (108 пусковых установок), ЗРК ближней дальности С‑125 (132 пусковых установки), ЗРК дальнего действия С‑200 (48 пусковых установок), несколько мобильных ЗРК малой дальности 2К12 «Квадрат».
Против Ливии выступила объединенная коалиция из 15 стран НАТО, возглавляемая США, а также представители вооруженных сил из Иордании, Швеции, Катара и Египта. В объединенную морскую ударную группировку вошли 47 кораблей и подводных лодок, в том числе один авианосец и вертолетоносец.
Основной ударной силой ВМС США в коалиции были ракетные эсминцы класса Arleigh Burke — USS Barry (DDG052) и USS Stout (DDG‑55), атомные подлодки класса «Лос-­Анджелес» (Los Angeles-­class) — USS Providence (SSN‑719) и USS Scranton (SSN‑756), а также ударная атомная подлодка класса «Огайо» (Ohio-class) — USS Florida (SSGN‑728) со 154 КРМБ «Томагавк» на борту. Общий залп КРМБ коалиции против системы береговой обороны Ливии и сил ПВО мог достигать до 250 крылатых ракет.
Авиационная сила коалиции насчитывала 310 ударных самолетов, в том числе 5 бомбардировщиков (три В‑2А и два В‑1В), 17 самолетов разведки и РЭБ, а также три беспилотника — два разведывательно-­ударных MQ‑9 и один разведывательный RQ‑4 Global Hawk.
Военная операция коалиции НАТО под названием Odyssey Dawn «Одиссея. Рассвет» началась 19 марта 2011 года, когда была установлена бесполетная зона над всеми прибрежными городами и авиабазами Ливии. Установление бесполетной зоны в течение трех дней было обеспечено ударами 112 КРМБ «Томагавк» с кораблей и подводных лодок 6‑го флота ВМС США. Крылатые ракеты уничтожили большую часть комплексов «Рубеж», почти всю ливийскую систему ПВО, за исключением ЗРК «Квадрат», и авиацию на 10 авиабазах, на которых базировалось около 180 истребителей и более 100 вертолетов.
После ракетного удара три бомбардировщика B‑2 Spirit дополнительно сбросили 45 планирующих бомб JDAM на ливийские авиабазы, окончательно разрушив их инфраструктуру. Одновременно с США в этих атаках участвовали военные контингенты Франции, Канады, Катара, Италии, Бельгии, Дании, Норвегии и Великобритании.

Франция провела воздушно-­морскую операцию Harmattan, задействовав двадцать девять истребителей Dassault Rafale M с борта авианосца «Шарль де Голль», и Dassault Mirage 2000D, с авиабазы Соленцара (Solenzara Air Base) на острове Корсика. За три дня операции было совершено 55 боевых вылетов с применением крылатых ракет SCALP EG, в качестве целей были выбраны военная техника сухопутных вой­ск Ливии.
Французский авианосец сопровождали подводная лодка класса Rubis — Amethyste (S605), вертолетоносец Tonnerre (L9014), два ракетных фрегата Aconit (F 713) и Courbet (F 712), три эсминца ПВО — Forbin (D620), Chevalier Paul (D621), Jean Bart (D615), три противолодочных эсминца — Georges Leygues (D640), Dupleix (D641), Jean de Vienne (D643). Однако ракетная мощь французской авианосно-­ударной группы так и не была задействована.
Великобритания в рамках морской операции Ellamy задействовала свою атомную подводную лодку HMS Triumph, которая участвовала в первой волне ракетных пусков по ливийским целям выпустив 12 КРМБ «Томагавк» в первые три дня операции Odyssey Dawn.

Италия предоставила семь авиабаз для авиации коалиции и восемь итальянских боевых самолетов (четыре фронтовых разведчика Tornado ECR и четыре F‑16). Канада выделила шесть самолетов CF‑18 для оказания помощи в обеспечении соблюдения режима бесполетной зоны, а также два самолета-­заправщика, два самолета-­разведчика и один фрегат. 
Бельгия и Дания ввели по шесть истребителей F‑16. Норвегия также развернула шесть истребителей F‑16, но задержала их на Крите до выяснения порядка подчинения миссии и правил ведения боевых действий. Катар развернул шесть истребителей Mirage и два самолета C‑17A для осуществления бесполетной зоны и операций по оказанию чрезвычайной помощи. Катарские истребители участвовали в патрулировании бесполетной зоны из Суда-бей на Крите.
В дальнейшем США еще семь месяцев бомбили Ливию в составе сил коалиции до 31 октября 2011 года в рамках операции Unified Protector «Объединенный защитник», оставаясь основной боевой силой.
Анализ операции Odyssey Dawn показывает, что коалиция, возглавляемая США, имела не только количественное преимущество в средствах воздушного нападения (СВН), но и тактическое, а также военно-­технологическое преимущество. Использование КРМБ «Томагавк» против системы ПВО Ливии, с 294 пусковыми установками зенитно-­управляемых ракет, оказалось эффективной тактикой применения СВН без входа в зону поражения ЗРК и противокорабельных ракет. Единственным средством, которое смогло бы бороться с «Томагавками», был мобильный ЗРК малой дальности «Квадрат», но этих комплексов у Ливии оказалось критически мало. К тому же ливийские расчеты этих комплексов не были подготовлены к боевой работе против крылатых ракет.

Береговая система обороны.

Еще со времен СССР было принято встречать угрозу с моря на дальних рубежах, когда палубная авиация находится в ангарах авианосцев, военная техника — в трюмах, а морпехи — в каютах.
Поэтому главными задачами береговой обороны по-прежнему являются:

• отражение и уничтожение десантов противника на дальних и ближних подступах;
• отражение внезапных атак и обстрел прибрежных объектов со стороны ВМС противника;
• срыв попыток ВМС противника изолировать гражданские порты и базы флота;
• отражение воздушных атак на промышленные, административные и военные объекты береговой инфраструктуры;
• круглосуточная охрана побережья от высадок диверсионно-­разведывательных групп (ДРГ);
• наблюдение за всеми судами и кораблями, приближающимися к берегу, для предотвращения попыток шпионажа, повреждения или уничтожения береговых сооружений.

Для выполнения этих задач привлекаются силы флота, морская авиация, артиллерийские и ракетные комплексы береговой обороны, а также комплексы ПВО, которые должны обеспечить срыв любой массовой атаки с использованием современных СВН.

Таким образом, по всему периметру морских границ командование российской армией, начиная с 2018 начало формировать зону A2/AD (anti-access and area denial — ограничение и воспрещение доступа и маневра), границы которой с появлением гиперзвуковых противокорабельных комплексов «Кинжал» и «Циркон» проходят примерно в 1500 километрах от морского побережья России.
Естественно, появление такой зоны затрудняет проведение морских операций со стороны противника. Однако в США все тактические приемы разрабатываются на основе концепции многодоменного конфликта (Multi-­Domain Battle), которая была разработана стратегами Пентагона в 2016–2017 годах, как ответ на военные реформы, которые шли в армиях России и Китая.
Multi-­Domain Battle — это «эволюционная концепция общевой­скового боя XXI века, которая описывает, как сухопутные вой­ска США в составе объединенных сил НАТО будут вести военные компании в космосе, киберпространстве, на суше, море и в воздухе против своих противников в 2025–2040 годах».
Суть этой концепции состоит в совместном проведении боевых операций против сильного противника. Американские эксперты рассматривают общевой­сковой бой как взаимосвязанное ведение военных действий в различных средах (доменах) — на море и суше, в воздухе и космосе, а также в информационной среде — киберпространстве. Например, командующий USEUCOM (американских сил в Европе) сталкивается с необходимостью привлечения сил ВМС и ВВС на театре военных действий (ТВД). Полученные данные разведки через домен киберпростраства позволяют ему координировать взаимодействие частей армии США с тактической авиацией и кораблями, находящейся вблизи ТВД эскадры, в реальном масштабе времени. При этом все цели будут распределены между всеми участниками боевой операции.
В принципе российская зона A2/AD это ответ на концепцию Multi-­Domain Battle. При этом российская система обороны сформировала баланс сил между «берегом» и «морем» в свою пользу, но этот баланс был нарушен 14 апреля 2022 года, когда флагман Черноморского флота — ракетный крейсер «Москва» затонул после комбинированной атаки беспилотников (БпЛА) и противокорабельных ракет.
Дальнейшие комбинированные атаки на корабли Черноморского флота ВМФ России показали, что в построенной оборонной зоне A2/AD появились бреши, ликвидация которых повлечет пересмотр всей системы обороны побережья, приморских городов и военно-­морских баз.

Комплексная и гибкая система

Специальная военная операция (СВО) стала строгим экзаменатором всех российских военных концепций, тактик и стратегий, большинство из которых пришлось переводить из статичного состояния в динамичное с адаптацией под быстроменяющиеся характеристики современного общевой­скового боя.
СВО — это первый военный конфликт, в ходе которого массово используются БЛА и высокоточное оружие (ВТО) в связке с современными информационными технологиями. В статье «Инициативная система ПВО. Модульный подход» (журнал «Арсенал Отечества», 2023, № 6 (68) была описана проблематика, с которой российская армия столкнулась в зоне СВО — комбинированные воздушные атаки на основе «роевого построения».
Такие комбинированные атаки, по мнению натовских стратегов, должны были позволить захватить и удержать инициативу на поле боя (театре военных действий), истощая военные ресурсы России, с сопутствующим разрушением доступной военной и гражданской инфраструктуры как в зоне СВО, так и вне ее. В результате «атаки роя СВН», опробованные на украинском ТВД, стали основой для планирования будущих военных операций США и ее союзников по блоку НАТО.

«Атаки роя СВН» — формирующаяся тактика, в которой будут различные комбинации СВН, состоящие из ракетных и артиллерийских систем вооружения, в том числе ВТО, беспилотных и роботизированных комплексов, управляемых искусственным интеллектом (ИИ). Система боевого ИИ будет получать разведывательную информацию в реальном режиме времени, производить ее анализ и выдачу сценариев гибкого реагирования. Благодаря этому в ходе военной операции могут изменяться полетные задания СВН, переназначаться атакуемы цели и привлекаться дополнительные средства вооружения.
Противостоять «атакам роя» прежними тактическими построениями невозможно. Во время СВО на ЛБС родилась и сложилась инициативная эшелонированная система ПВО (ИЭС ПВО), которая успешно справляется с подобного рода тактиками. Этот опыт может быть перенесен и в систему береговой обороны побережья, приморских городов и военно-­морских баз.
В ИЭС ПВО ключевую роль играют современные российские ЗРК «Тор-­М2», которые успешно работали против СВН совместно с ЗРК «Бук-­М2/М3», комплексами РЭБ, с мобильными группами ПВО, а также с расчетами ПЗРК.
При построении противоздушной обороны ВМБ рекомендуется учесть опыт ИЭС ПВО при разработке боевых позиций для средств ПВО. ИЭС ПВО должна строиться по распределенной схеме на местности с максимальным перекрытием всех секторов возможных атак СВН. При этом следует учитывать тот факт, что боевых позиций для каждого средства ПВО должно быть несколько, потому что атакующие группы «роя СВН» могут одновременно заходить как на цели, так и на комплексы ПВО с любого азимута.
Построение ИЭС ПВО должно строиться на основе комплексов ПВО, которые могут между собой взаимодействовать в едином информационном поле систем мониторинга воздушного пространства.
Например, с командного пункта ВМБ (КП ВМБ) через КП «Поляна-Д4М1» организуется совместная работа ИЭС ПВО, в которую могут входить такие комплексы и системы, как — ЗРК «Тор-­М2», ЗРК «Бук-­М2/М3», ЗРС С‑300 В/В4, С‑400 и С‑350, а также ЗРК «Тор-­М2КМ», находящиеся на кораблях. Помимо этого, информация о воздушной обстановке, получаемая от ЗРК/ЗРС, может передаваться мобильным огневым группам.
Мобильные огневые группы ПВО должны получать оповещение о воздушной обстановке с КП своего подразделения и действовать как средство непосредственного прикрытия ЗРК или работать с маневренных огневых позиций на труднодоступных направлениях (горы, ущелья и пр.) обнаружения воздушных целей, а также в качестве средств прикрытия ЗРК.
Обмен информацией с мобильными огневыми группами ПВО, а также с расчетами операторов БЛА-перехватчиков, дополняющих ИЭС ПВО, сделают такую систему обороны более адаптивной к быстро возникающим угрозам со стороны переменчивой тактики «роя СВН». 

Боевой опыт в отражении комбинированных атак СВН в зоне СВО и вне ее выявил потребность в создании различных формирований ИЭС ПВО, работающих в едином информационном поле контроля воздушного пространства, которые позволят ЗРК/ЗРС ПВО, комплексам РЭБ, мобильным огневым группам ПВО:

• расширить свои боевые возможности;
• увеличить интегрированную огневую производительность;
• повысить живучесть и обеспечить надежное прикрытие ЗРК/ЗРС при перемещениях и совершении марша;
• повысить их степень защиты от малозаметных поражающих элементов ВТО и БЛА, обеспечив при этом оптимальное соотношение «цель-ЗУР» как по критерию стоимости уничтожения СВН, так и по критерию предотвращенного ущерба.

Характер выявленных в ходе СВО угроз показывает, что применение ЗРК/ЗРС средней и большой дальности при защите ВМБ как основных средств обороны от атак современных СВН, в том числе ВТО и БЛА, малоэффективно, затратно и неоправданно. Поэтому последним рубежом обороны от этих угроз по-прежнему останутся ЗРК малого радиуса действия, которые будут работать как ключевой элемент в комплексных построениях ИЭС ПВО.