Виктор Мураховский

Современная война подтвердила возможность поражения техники в тактической зоне на всю глубину (до 50 км). Основной боевой танк (ОБТ), сохраняя броневую защиту и огневую мощь, опирающуюся на высокую подвижность, демонстрирует критическую уязвимость перед средствами разведки и поражения с воздушных платформ, прежде всего так называемого малого неба.

Отсутствие у штатных танковых подразделений эффективной противовоздушной обороны (ПВО) малого радиуса действия в сочетании с высокой тактической и медийной ценностью цели делает танк «магнитом» для дронов-камикадзе и барражирующих боеприпасов.

Эволюция угрозы: от горизонтали к вертикали

Традиционная концепция танкового боя строилась на горизонтальной плоскости. Огневой контакт с пехотой, бронетехникой и ПТРК предполагал источники угрозы в секторе обстрела от –5 до +15 градусов по вертикали и ± 30 градусов от направления движения танка по горизонтали. Изменение тактической ситуации произошло из-за двух факторов.
Доступность FPV (First Person View) систем. Стоимость кустарного или полупромышленного дрона (от 500 до 5000 USD) несопоставима со стоимостью танка (2–10 млн USD), что делает обмен «дрон на танк» экономически безупречным для атакующей стороны.
Оснащение дронов боевой частью гранатометов ПГ‑7ВЛ (бронепробиваемостью до 500 мм стальной брони), ПГ‑7ВР (бронепробиваемостью до 650 мм стальной брони) и их аналогами сделало танк уязвимым в вертикальной плоскости. Дрон-камикадзе способен атаковать танк в любом месте.
Иммунитет к стандартным средствам РЭБ. Большинство дронов используют аналоговые и цифровые каналы связи в диапазонах 2,4–5,8 ГГц. Однако даже мощные станции РЭБ не гарантируют защиту от дронов с оптоволоконным проводным управлением или автономных систем наведения по каналу ИК-матрицы (компьютерное зрение последнего поколения).
Танк перестал быть доминантным элементом на поле боя. Он сохранил возможность высокомобильной артиллерийской системы с огромной дальностью выстрела (до 14 км), но временным окном жизни на передовой менее 60 минут без поддержки.
Танк живет на поле боя ровно до момента потери подвижности, которая зачастую случается до выхода на дальность прямого выстрела (до 4 км) от линии боевого соприкосновения (ЛБС). Он вынужден в условиях полной прозрачности для противника двигаться на протяжении десятков километров под непрерывным воздействием десятков дронов (на один танк приходится до 25 и более дронов-камикадзе). Потеря подвижности лишь вопрос времени. Неподвижный танк рано или поздно становится добычей охотника.

Парадокс «притягательности» танка

Почему именно танк, а не БМП или артиллерийская установка? Психологический, технический и тактический анализ ценности цели дает искомый результат.
Уничтожение танка противника наносит непропорционально большой урон наступательным возможностям танковой (мотострелковой) бригады. Танк — это ударный таран и средство прорыва обороны. Его потеря обычно останавливает атаку подразделения.
Современные ОБТ (M1 Abrams, Leopard 2, Т‑90М) имеют работающий двигатель мощностью 1130–1500 л. с. Выхлопная система и трансмиссия создают инфракрасный след, видимый для дрона-камикадзе с тепловизором на дальности 5–7 км. Танк «светится» в ИК-диапазоне ярче окружающего ландшафта, становясь идеальной целью для барражирующих боеприпасов вроде «Ланцет» или Switchblade 600.
В современных конфликтах фактор влияния TikTok/Telegram на войну не менее важен, чем тактический успех. Кадры уничтожения танка — это хайповый контент, собирающий миллионы просмотров и деморализующий противника. Как следствие, операторы дронов охотятся за танками в первую очередь, пренебрегая автомобилями или живой силой. Сейчас танки, как правило, ушли с поля боя, лишь изредка попадая на видео. Они используются для стрельбы с закрытых огневых позиций с корректировкой дрона-разведчика.

Танк Т-72Б3М с мангалом типа «Еж»

Провал в ПВО: почему ЗРК не ездят с танками?

На бумаге в штат танкового (мотострелкового) батальона не входят подразделения ПВО СВ (например, «Тор-М2», «Оса-АКМ» или их зарубежные аналоги). Танки могут прикрываться из числа войсковой ПВО полковыми комплектами ЗРПК «Тунгуска», ЗРК «Стрела‑10М4», расчетами ПЗРК «Верба». Однако эти средства ПВО оказались полностью несостоятельными в борьбе с мини- дронами, отдав «малое небо» под их полное господство. Равно как их более старшие «товарищи» из дивизионного звена («Тор-М2», «Оса-АКМ»). Танки оказались без прикрытия ПВО СВ.
В 2025 году началось создание мобильных огневых групп (МОГ), оснащенных автомобилем повышенной проходимости со спаркой пулеметов ПКТ с тепловизором, бойцом, вооруженным охотничьим ружьем 12 калибра, одним-двумя бойцами, оснащенными автоматом АК‑12. Кроме того, в войсках начали массово применять установленные на автомобильном шасси ЗУ‑23–2, пулеметы КПВ и НСВ. В целом, эффективность этих средств довольно низка и не превышает 10 %.
Однако эти импровизированные средства не могут сопровождать танки, поскольку требуют остановки для ведения огня, кроме того, они не могут находится под огнем наземного противника.
Радиолокационная невидимость низколетящих дронов. ЭПР (эффективная поверхность рассеяния) дрона типа Mavic 3 составляет 0,001 м². Ни один радиолокатор (даже при его гипотетическом наличии) не отстроит такую цель от помех фоновой обстановки.
Скоростная и высотная граница. Дрон-камикадзе может висеть (режим барражирования) на высоте 300–500 метров и пикировать вертикально со скоростью до 200 км/ч. Скорость реакции ЗУ‑23–2 (буксируемой) или «Тунгуски» (редкость необычайная) недостаточна для поражения цели в ближней зоне (менее 500 м).
Организационный разрыв. Средства ПВО и МОГ прикрывает стационарные объекты или районы сосредоточения. Танковая рота в наступлении движется со скоростью 30–50 км/ч, мгновенно покидая «зонтик» стационарной ПВО, охраняющей «малое небо». Попытка создания средства на базе танка оказалась неудачной. Мобильная ПВО на шасси танка не изобретена и ее нет на вооружении армий мира.

Варианты защиты от попадания FPV-дронов

Технические методы

Поскольку штатной ПВО у танка нет, танковые подразделения вынуждены использовать эрзац-методы.
Клеточная броня (сварные конструкции над башней и моторным отсеком) эволюционировала в сторону улучшения. Сетка с ячейкой 10–15 мм эффективно замыкает контакты сбрасываемого заряда (тандемный кумулятивный заряд подрывается над броней, струя теряет фокус). Однако бесполезно против термобарических снарядов дронов, которые растекаются по сетке, уничтожая ее. Решетка типа «Еж», «Одуванчик» лишь удлиняет процесс поражения танка.
Стандартная система ТДА (термодымовая аппаратура) маскирует танк в видимом диапазоне, но бесполезна против ИК-каналов. Аэрозольные гранаты с металлизированной пудрой (алюминий/графит) или фосфором создают облако, непрозрачное для тепловизоров в диапазоне 3–5 мкм и 8–12 мкм. Недостаток: быстрый снос ветром (15–20 секунд) маскировки. Эжекционные системы распыления дизтоплива на выхлопе применять очень рискованно, так как это демаскирует позицию сильной тепловой аномалией.
Наиболее востребованное решение — станции РЭБ ближнего радиуса действия. Компактные подавители (например, «Волнорез», «Тритон») создают «колпак» в радиусе 30–200 метров, глушащий все коммерческие частоты. Однако применение РЭБ дает неоднозначный результат. Современный дрон при необходимости переключается на режим удержания места или визуального сопровождения цели после потери команды. Танк все равно будет атакован. РЭБ глушит радиостанции своей пехоты и собственные каналы управления дронами-разведчиками. Наконец, станция РЭБ бесполезна против дронов на оптоволокне.

Вот для чего нужны защита типа «Еж», «Одуванчик» — в танк попали 25 дронов, экипаж жив и здоров. Всего по танку было выпущено порядка 75 дронов

Как выжить без собственной ПВО

Боевой устав танковых войск должен предусмотреть взаимодействие с дронами и способы борьбы с ними.
Дрон разведки (типа «Орлан‑10») вызывает ударный дрон в течение 2–4 минут после обнаружения танка. Танк должен менять позицию каждые 90 секунд. Статичный «окопанный» танк — почти гарантированный труп.

FPV-дрон типа Mavic

«Красная зона» — 0–5 км от ЛБС. Танк использует только укрытия с естественным «козырьком» (лесополоса, мост, здание). Движение по открытой местности надо совершать только рывками: дымовая завеса — рывок — дымовая завеса. Скорость танка слабо влияет на точность попадания, FPV-дрон догонит любой танк (скорость 150+ км/ч).
Взвод из трех танков выделяет одну машину под «зонтик» РЭБ (класс «Катунь-М» или аналог). Остальные работают на дистанции 50–100 метров внутри заглушеного радиуса.
Дрон на оптоволокне — это самый опасный противник. Оптоволоконный дрон неуязвим для РЭБ. Единственный сценарий отражения — систематический огонь специальной пулеметной очередью, короткими очередями (постановка завесы из пуль перед траекторией дрона).

Будущее уже близко

Проведенный анализ показывает, что радиолокационное обнаружение малых дронов класса DJI Mavic, даже оснащенный кумулятивной боевой частью, представляет собой сложнейшую техническую задачу, на решение которой влияют одновременно четыре фактора:

• предельно малая и нестационарная ЭПР;
• мощные пассивные помехи от земли и местных предметов;
• близкая к нулю радиальная скорость, исключающая классическую селекцию движущихся целей;
• возможность зависания и непредсказуемого маневрирования.

Современные радарные системы способны регистрировать Mavic на дальности от 350 м (в городе) до 5 км (на открытой местности), однако вероятность обнаружения и темп ложных срабатываний остаются неудовлетворительными для большинства практических приложений.

Дрон-перехватчик

Прорыв возможен лишь при совместном использовании нескольких технологических инноваций: миллиметровых частот, сверхширокополосных сигналов, цифровых ФАР, активной компенсации помех на основе цифровых карт местности и алгоритмов машинного обучения, обученных различать микродоплеровские портреты. Без такого комплексирования радиолокационное обнаружение малых дронов будет оставаться компромиссным, а в сложной помеховой обстановке — практически неосуществимым.
Требуется поиск иных средств обнаружения и целеуказания дронов-камикадзе, в качестве которых выступают оптические и тепловизионные системы, а также акустические (звуковые).

Оптические (теплотелевизионные)

• Комплекс «Блокпост» (ОКБ «АСТРОН»). Сеть наземных тепловизионных камер с аналитикой, дополненная воздушной тепловизионной системой, до 10 км.
• «Дроноскоп» 5.3.2 FPV. Оптическая система видеоперехвата; анализирует изображение в реальном времени, до 10 км.
• Боевой модуль Combat-Antidrone. Наземная оптико-электронная система с функцией захвата и сопровождения цели, до 2 км.

Акустические (звуковые)

• Акустический детектор «Малик» (КБ «Талламхо»). Анализ звуковых сигнатур с помощью базы данных, до 2 км.
• Система РТУ МИРЭА. Распределенная сеть микрофонов, нейросеть для анализа, до 2 км.
• Фазированная акустическая решетка Combat-Antidrone. Массив микрофонов для пеленгации цели по звуку, до 2 км.

Предпочтительно применение многоуровневой архитектуры, сочетающей радар, фазированную акустическую решетку и оптико-электронную систему для гарантированного обнаружения, идентификации и сопровождения целей.
Танк как платформа картечных метателей. Рассматривается концепция применения картечных зарядов крупного калибра для защиты бронетехники, в первую очередь танков, от атак FPV-дронов.
Картечь для дрона должна не просто пробить пластиковый корпус, а гарантированно разрушить электромотор, аккумулятор или блок управления. Калибр 4 (26,7 мм) позволяет использовать сферические поражающие элементы из более тяжелого сплава (например, на основе вольфрама) массой 5–10 граммов и более, сохраняющие убойную энергию на дальности до 100–150 метров.
Принцип действия: при подрыве вышибного заряда в стволе мортиры пакет с элементами получает начальную скорость 100–150 м/с. Под действием аэродинамического сопротивления оболочка пакета разрушается на заданной дистанции (10–20 метров от среза), и готовые элементы формируют широкий поражающий конус. Дистанция раскрытия может регулироваться пиротехнической затяжкой.
FPV-дрон противника, обнаружив танк, заходит на цель, набирая высоту для атаки в крышу башни. РЛС обнаруживает его на дальности 200–300 метров. Автоматика боевого модуля идентифицирует цель и выдает сигнал на запуск.

Дрон «Болт» 

На дальности 50–70 метров от танка производится залп из одной или двух мортир в расчетную точку встречи. Конус из 20–40 тяжелых поражающих элементов накрывает дрон. Даже если не произойдет прямого попадания в двигатель, кинетической энергии достаточно, чтобы разрушить раму, лопасти, антенну связи или аккумулятор, что приводит к немедленному падению аппарата или его полной неуправляемости.
При атаке «роя» из 3–5 дронов залп производится из нескольких мортир одновременно, создавая облако достаточной плотности, или последовательно, в автоматическом режиме. Боекомплект позволяет отразить несколько атак до исчерпания зарядов, которых на одном танке может быть до сотни штук.
Танк как платформа дронов-перехватчиков. Танк не умер, но его роль изменилась радикально. Отсутствие на борту эффективной микроволновой/кинетической системы ПВО делает его заложником мини-дронов. Выход видится в том, чтобы превратить танк (по меньшей мере один из взвода) в ловушку, несущую на борту десятки дронов-перехватчиков.
«Циклоп», «Елка», «Осоед», «Бумеранг», «Болт» — это лишь часть российских дронов-перехватчиков. Большинство из них вылетает автономно на перехват цели по сигналу детектора (радар, теплотелевизионная, акустическая). Например, «Болт» имеет небольшие габариты, вылетает из транспортно-пускового контейнера по сигналу детектора в заданный район автоматически. Оптическая головка самонаведения захватывает цель и поражает ее либо кинетическим ударом, либо с помощью боевой части. Представляется, что танк, оснащенный десятками дронов-перехватчиков, способен успешно бороться с дронами-камикадзе.
Пока же в текущих конфликтах побеждает не тот, у кого толще броня, а тот, кто научился прятаться от «глаз в небе» и создавать ложные тепловые сигнатуры. Танк — мощный, но слепой таран, которому нужен «поводырь» с развитой эшелонированной системой ПВО или, по меньшей мере, своя моментальная система защиты. В одиночку он превращается в притягательную приманку.