Евгений Шульц

Новая Белая книга Китая по глобальному управлению подчёркивает его попытку балансировать между глобальными амбициями и финансовой сдержанностью

Экспертный комментарий

Пока внимание всего мира приковано к войнам на Ближнем Востоке и в Украине, Пекин на прошлой неделе опубликовал программное заявление о будущем международного порядка. 45-страничная Белая книга под названием «Более справедливое и равноправное глобальное управление: принципы, предложения и действия Китая» появилась как раз в тот момент, когда «Большая семёрка» (G7) обнародовала свои собственные рецепты решения глобальных проблем. Этот документ знаменует эволюцию Китая — от простого участника существующей международной системы до архитектора нового мирового порядка.

Было бы легко отмахнуться от очередного многостраничного программного документа из Пекина. Однако эта Белая книга важна не потому, что содержит революционные новые идеи, а потому, что она объединяет давние дипломатические темы Пекина в целостное видение перестройки глобального управления. Она интегрирует развитие, безопасность, культуру, технологии и институциональные реформы в единую концептуальную систему.

В своей основе Белая книга выдвигает три взаимосвязанных тезиса:
1. Мир должен двигаться к более подлинно многополярному порядку;
2. Организация Объединённых Наций должна оставаться центральным институтом международного управления;
3. Глобальный Юг должен получить большее влияние в установлении глобальных правил и определении приоритетов.

Эти идеи являются чётким призывом к перераспределению власти в рамках нынешней международной системы. В то же время в документе обнаруживается поразительное противоречие. Хотя Китай всё чаще позиционирует себя как защитника реформы глобального управления и приверженца многосторонности, он по-прежнему проявляет сдержанность в принятии на себя масштабных финансовых обязательств, которые исторически ассоциировались с глобальным лидерством.

Выбор времени для публикации Белой книги не случаен. Она появляется в момент, когда Вашингтон, судя по всему, всё меньше готов нести бремя международного руководства. США остаются самой могущественной страной в мире, но внутренние политические разногласия, очевидное пренебрежение администрации Трампа к международному праву и непоследовательный внешнеполитический курс ставят под вопрос будущее американского попечительства над международной системой.

Китай явно видит в этом возможность. В Белой книге Пекин неоднократно позиционируется как защитник основанного на ООН порядка от односторонних действий и политики силы. В отличие от великих держав прошлого, которые стремились ниспровергнуть существующие институты, Китай настаивает на том, что ООН остаётся незаменимой. Суть послания такова: глобальное управление следует не демонтировать, а пересбалансировать.

Это различие имеет значение. Пекин предлагает не альтернативу ООН, а стремится перестроить существующую систему так, чтобы она лучше отражала современные реалии власти. По мнению Пекина, порядок, сложившийся после 1945 года, не отражает современный мир, в котором на развивающиеся страны приходится большинство населения планеты и увеличивающаяся доля экономического производства.

Бенефициарами этой перебалансировки стали бы страны Глобального Юга. На протяжении всего документа Китай представляет себя одновременно членом и представителем этого широкого круга государств. Призывы к расширению представительства развивающихся стран в международных институтах и расширению их участия в глобальном принятии решений занимают видное место. В то время как сотрудничество Глобального Юга традиционно фокусировалось на экономическом развитии, Белая книга стремится распространить его и на другие сферы глобальной политики, включая безопасность и технологии.

Это послание имеет значительную привлекательность. Многие развивающиеся страны давно утверждают, что глобальные финансовые институты и процессы разработки правил непропорционально сильно находятся под влиянием развитых экономик. Акцент Китая на инклюзивности и представительстве перекликается с реальными проблемами, которые выходят далеко за пределы ближайшего круга партнёров Китая.

Однако лидерство в международных делах требует не только идей и риторики. Оно требует ресурсов.

Исторически каждый крупный архитектор международного порядка платил за эту роль значительную цену. После Второй мировой войны США финансировали восстановление Европы через план Маршалла, поддерживали международные институты, гарантировали соглашения в сфере безопасности и поставляли глобальные общественные блага. Независимо от того, оцениваем ли мы американское лидерство позитивно или негативно, оно подкреплялось огромными финансовыми обязательствами.

Белая книга Китая заметно менее конкретна на этом фронте. В ней много говорится о принципах, сотрудничестве и институциональных реформах. Но нет никаких новых крупных финансовых обязательств, которые помогли бы реализовать эти амбиции.

Это упущение особенно заметно на фоне собственных экономических обстоятельств Китая. Замедление роста и стремление к технологическому превосходству внутри страны ограничили готовность Пекина брать на себя дорогостоящие зарубежные обязательства. Эпоха государственных расходов на инициативу «Один пояс, один путь» завершилась, уступив место более осторожному подходу, сосредоточенному на более мелких и целенаправленных проектах.

В результате Китай оказывается между амбициями и сдержанностью. Он всё активнее заполняет дипломатическое пространство, которое освобождается из-за сворачивания американской активности – будь то по желанию или по умолчанию – но пока, по-видимому, не готов нести издержки, традиционно ассоциируемые с гегемонистским лидерством.

Однако, возможно, это именно то, как Китай этого и хочет. Китайские политики давно настаивают на том, что Китай не стремится к гегемонии и что от него не следует ожидать принятия на себя ответственности, которую когда-то несла США.

Это означает, что Белую книгу, возможно, не следует оценивать по меркам американского лидерства прошлых лет. Пекин не предлагает «план Маршалла 2.0» и не берётся финансировать глобальный порядок за счёт масштабных финансовых трансфертов или открытых гарантий безопасности. Вместо этого Китай, по-видимому, стремится к иной форме влияния, основанной на его собственном опыте развития и существующей институциональной легитимности.

Если смотреть под этим углом, Белая книга говорит не столько о финансовой гегемонии, сколько о проекции нормативной силы. Китай стремится формировать то, как другие мыслят о суверенитете, развитии, безопасности и распределении полномочий в международных делах. Его амбиция заключается не обязательно в том, чтобы заменить США в качестве главного поставщика общественных благ, а в том, чтобы переопределить принципы, на основе которых эти блага регулируются и распределяются.

Неоднократные акценты на многополярности, центральной роли ООН и голосе Глобального Юга отражают попытку создать новый политический язык для международного порядка, в котором Китай играет ведущую дипломатическую роль.

Будет ли эта стратегия успешной, зависит не только от привлекательности её идей. Нормативное лидерство в конечном счёте требует доверия, которое часто опирается на осязаемые обязательства. Белая книга демонстрирует, что Китай всё более уверенно продвигает своё видение будущего глобального управления. Однако остаётся неясным, готов ли Пекин – или способен ли он – подкрепить свои растущие нормативные амбиции тем экономическим инструментарием, который необходим для их реализации.

На данный момент Китай предлагает миру новый язык международного порядка. Вопрос в том, предоставит ли он также средства для воплощения этого порядка в реальность.