Евгений Макаров

По умолчанию считается, что Британия не хочет «большой войны». Этому есть многочисленные подтверждения в самой Британии на уровне экспертов, политиков и военных, часто говорящих в СМИ, что страна просто не готова к войне с более сильной державой. В Соединённом Королевстве (далее сокр. — СК) самая малочисленная армия со времён Наполеоновских войн. Эта некогда великая морская держава имеет также малочисленный и устаревший флот. В этой связи примечательным является пример, когда подряд на строительство кораблей снабжения для ВМФ Великобритании получает итальянская компания, которая инвестирует в переоборудование британских же верфей. Британские генералы говорят, что боезапаса в арсеналах хватит максимум на две недели боевых действий. В стране также отсутствуют современные средства дальнего поражения и противоракетной обороны, которые Великобритания не в состоянии сама разрабатывать и производить, поэтому предлагаются совместные инициативы и сотрудничество с другими странами, как, например, разработка истребителя нового поколения в рамках программы Global Combat Air Force Programme (GCAP) совместно с Италией и Японией; создание ударных ядерных подлодок AUKUS совместно с США и Австралией; дальнобойного высокоточного вооружения и интегрированной европейской системы ПВО совместно со странами НАТО и другие многочисленные инициативы. При этом СК тратит, по разным данным, ни то 2,3%, ни то 2,4% от ВВП на оборону, что не соответствует неофициальному вышеобъявленному уровню стран НАТО в 2,5%. Также в конце июня 2026 года вышел План по оборонным инвестициям, в котором говорилось о выделении дополнительных 15 млрд. фунтов стерлингов на оборону, но спустя почти два месяца мы можем говорить об отсутствии какого-либо движения по этому вопросу, по крайней мере в общественной сфере.

Однако, мы можем рассматривать весь этот комплекс инициатив и совместных проектов как преобладающий императив в Великобритании и других западных странах только при сохранении вооружённого конфликтного потенциала и неопределённости («ни войны, ни мира») в северном Причерноморье, Балтийском и приарктическом регионах. В таких условиях страны Запада надеются восстановить свой экономический баланс за счёт перевооружения и ВПК, а население этих стран напугано грядущей войной и не задаёт вопросов по поводу миллиардов и триллионов, идущих в ВПК мимо социального сектора. Как мы уже писали на страницах данного журнала — Британия, как торговая держава, нацелена на провоцирование конфликтов низкой и средней интенсивности с целью извлечения экономических и политических дивидендов, а не военных побед (Макров Е.Б. Влияние украинского конфликта на стратегию развития беспилотных систем в Великобритании, № 1, 2026).

На первый взгляд, это разумная и логичная схема. Но с учётом нападения США и Израиля на Иран и ситуации в Ормузском проливе экономическое положение британцев стремительно ухудшается из-за растущей стоимости энергоносителей. Государственный долг в середине 2026 года составляет почти 95% ВВП. В стране растёт инфляция, стоимость заимствований, ухудшаются условия жизни, безработица, квалифицированные британцы и инвесторы покидают остров в более выгодных направлениях. После засухи этим летом может возникнуть ситуация с неурожаями и продовольственный кризис. В стране не утихает кризис нелегальной миграции, правопорядка и экстремистских настроений. В Ирландии вновь появляются отдельные элементы освободительного движения. В СК сохраняется политическая неопределённость. Стремительно меняются премьер-министры и состав кабинета. Растёт популярность леворадикальных («зелёные») и праворадикальных (Reform UK, Restore Britain) партий. Национальная система здравоохранения страны, названная главным послевоенным достижением страны в недавнем опросе, находится в прогрессирующем упадке. Существенно изношена и деградирует инфраструктура страны. В СК всё чаще стали возникать разговоры о британской идентичности: что это такое и сохранилась ли она вообще? И это на фоне общей поляризации общества. Здесь можно привести ещё много примеров системного разрушения, о которых сами британцы ежедневно читают в самых известных и популярных издательствах.

Поэтому хочется ещё раз задать вопрос, а мы уверены, что британцы так уж не хотят войны? Конечно, рядовой англичанин, валлиец или шотландец определённо этого не желает, если война не ведётся в отдалённых колониях и не затрагивает жизнь обычного британца как, например, война на Украине, которую, по разным данным, поддерживает от 70 до 75% британцев. Но Великобритания — это сословное общество, где решения принимает узкая группа людей, обладающая историческим мышлением, а история показывает, что эта страна (элита) неизменно извлекает выгоды из конфликтов, войн и мировой трансформации.

После наполеоновских войн СК вступила в фазу своего наивысшего гегемонистского развития на европейском континенте и расширила охват своих колоний. Первая мировая война позволила предельно ослабить основных британских конкурентов на европейском континенте, прежде всего Францию, динамично развивающуюся Германию и Россию. При этом Великобритания, хотя и утратила статус гегемона, однако сохранила статус Великой державы. Вторая мировая война позволила сформировать новый мировой порядок на основе двухполюсного консенсуса, в котором Британия заняла место в качестве лидера идеологической борьбы против Советского союза и других стран Восточного блока. Великобритания до сих пор сохраняет своё членство в Совете безопасности ООН наравне с Россией и США и пользуется им для решения своих геополитических задач, в отличие, например, от таких стран, как Индия и КНР. Даже «холодная война» дала СК в лице лондонской олигархии неоспоримые преимущества, которые смогли успешно сформировать «невидимую сетевую финансовую» империю, окутавшую весь мир транзакций, оффшоров, благоприятных налоговых гаваней, хедж-фондов и т. д. На основе этих сетей возник новый класс транс-атлантических элит, провозгласивших новый либеральный порядок в начале 90-х годов XX века и породивших фукуямовский мем о «конце истории».

Какой окажется следующая мировая война, никто не знает, но нам следует учитывать психологию британской элиты, которых учат адаптироваться к меняющимся условиям с самого детства. Социум, выбирающий селекцию по данному качеству, кооптирует в свои ряды не самых умных или талантливых, а наиболее приспособленных для данной системы мировоззрения и ценностей. Поэтому вполне вероятно, что британская элита воспринимает следующую войну как вызов, к которому можно подготовиться, а к его последствиям, какие бы они ни были ужасными, но к которым можно адаптироваться. Не стоит забывать, что британцы ещё и заядлые игроки. Чувство соперничества также закладывается в них с раннего возраста. Национальная игра крикет — это длинная, затянутая и занудная игра, где матчи длятся по нескольку дней, а иннинг, в зависимости от количества оверов, может длиться от 3 до 8 часов. При этом в игре очень строгие правила. Соответственно, нужно быть отчаянным фанатом данного спорта (коих в Британии довольно много) и иметь достаточно времени, чтобы наблюдать за этим действием. Это игра для элиты, как и Уимблдон. Британцы очень азартны, в стране можно делать ставки практически на любые события, от спортивных до электоральных решений, и до того, в какой шляпке выйдет венценосная особа на ежегодных скачках в Аскоте. Надо понимать, что для британской элиты вся жизнь — это игра на интерес и за влияние / власть, потому что богатство у них уже есть на несколько поколений вперёд. Поэтому каждый удар по российской инфраструктуре, каждая эскалация конфликта — это повышение ставок, как в игре, смертельной игре, в которую англо-американские элиты надеются выиграть, завершив послевоенное переустройство на своих условиях.

Вывод

К сожалению, Украина стала заложником политического, военного и экономического бессилия Великобритании, сложившегося в первой четверти XX века. Виной тому как внутренние, так и внешнеполитические просчёты, приведшие, например, к затяжному иммигрантскому кризису. Консервативные силы Британии пытались нивелировать эти просчёты путём «Брекзита» в 2016 году, однако выход Великобритании из экономической зоны ЕС только ухудшил социально-экономическую ситуацию внутри страны. Далее был «Ковид» и изменение геополитической ситуации после начала СВО. Украинский конфликт, провокации «Северного НАТО» в Балто-скандинавском регионе, нагнетание военной риторики вокруг Арктики дают шанс СК вернуться к большой политике и вернуть себе значение в качестве значимой средней державы.

Если Лондону не удастся превратить перманентную войну в долгосрочный инвестиционный проект, то не стоит исключать альтернативы — решить все противоречия и проблемы одним махом, то есть навязав очередную войну с непредсказуемыми последствиями, авось чего выйдет.

Автор:

Евгений Макаров, помощник президента Ассоциации прибалтийских исследований, Российская Федерация, Калининград