Владислав Шурыгин

Конфликт между США, Израилем и Ираном, перешедший в открытую военную фазу 28 февраля 2026 года, не был внезапной вспышкой — он стал закономерным продолжением противостояния, которое тлело годами и вылилось в полноценную войну еще летом 2025-го. Тогда, в июне, мир наблюдал за 12-дневной войной, которая, по сути, стала генеральной репетицией нынешних событий.

Уже в 2025 году стало очевидно, что все ставки сделаны и стороны готовятся к реваншу. Израиль, несмотря на заявления о достижении всех целей и уничтожении ядерных объектов, по сути, не смог сломить волю Тегерана к сопротивлению . Более того, эксперты еще осенью предупреждали: ирано-израильский конфликт возобновится в ближайшие месяцы, как только международная обстановка позволит это сделать . Иран, в свою очередь, лихорадочно восстанавливал разрушенные объекты, наращивал производство ракет и дронов, делая ставку на асимметричный ответ и затяжную войну на истощение.

США также не собирались смещать фокус интересов. Для Дональда Трампа победа над Ираном стала не просто военной задачей, но и инструментом внутриполитической консолидации, возможностью войти в Историю как победитель Ирана. Вашингтон видел в падении исламского режима шанс кардинально изменить расклад сил на Ближнем Востоке и даже повлиять на глобальные энергетические маршруты, создав угрозу для Китая — крупнейшего импортера иранской нефти. Нынешняя война — это не новая неожиданность, а лишь второй, более жесткий раунд противостояния, которого нельзя было избежать.

Подготовка сторон к конфликту

Коалиция США и Израиля: ставка на блицкриг и смену режима

Подготовка американской и израильской сторон базировалась на убеждении, что комбинация подавляющей воздушной мощи и точечного уничтожения иранского руководства способна вызвать коллапс Исламской Республики. Этот подход опирался на опыт операций последних десятилетий, но, как показала история, плохо работал в отношении государств со сложной идеологической структурой.

Военно-техническая подготовка. Коалиция развернула в регионе беспрецедентную группировку. К началу марта численность американских войск была доведена до более чем 50 тысяч человек, включая два авианосца и группу боевых кораблей УРО. На сухопутные базы в регион было переброшена большая часть стратегических бомбардировщиков В-1В. Ставка делалась на высокоточное оружие и массированное применение крылатых ракет. Однако, несмотря на технологическое превосходство, разведданные США не содержали убедительных доказательств наличия у Ирана программ создания межконтинентальных баллистических ракет, угрожающих непосредственно американской территории, что ставило под сомнение заявленную причину начала войны.

Стратегический план. Изначально операция планировалась как быстрая, продолжительностью около 72 часов. Основная цель формулировалась максималистски: уничтожение ракетного и военно-морского потенциала Ирана, ликвидация высшего руководства и стимулирование народного восстания против режима. Президент Трамп публично призывал иранскую армию к капитуляции, обещая immunity, что отражало уверенность в скором крахе противника. Важной частью плана был расчет на внутреннюю оппозицию и «пятую колонну», которая должна была выйти на улицы после первых ударов.

Разногласия в стане союзников. Но, несмотря на единство действий, стратегические цели США и Израиля не были полностью идентичны. Для Вашингтона приемлемым результатом могло стать серьёзное ослабление Ирана и смену руководства на более умеренное и лояльное США. Израиль же, для которого иранская угроза является экзистенциальной, был настроен на полную и безвозвратную ликвидацию не только военного потенциала Тегерана, но и сокрушение Ирана как страны. Это различие в понимании «успеха» закладывало мину замедленного действия под коалицию.

Иран: стратегия выживания и асимметричного ответа

Иран, в отличие от своих противников, сразу сделал ставку на длительную войну на истощение. Эта подготовка велась годами и учитывала как военные, так и политические аспекты.

Доктрина «наступательной обороны». Иранские стратеги понимали, что прямое противостояние с технологически превосходящим противником в классическом бою бессмысленно. Вместо этого была разработана доктрина, нацеленная на повышение цены войны для агрессора до неприемлемого уровня. Кодовое название этой стратегии — «Операция Безумец» (Operation Madman) . Её суть заключалась в расширении географии конфликта и нанесении ударов не только по Израилю, но и по американским базам и союзникам США в Персидском заливе, чтобы вызвать экономический шок и политическое давление на Вашингтон .

Организационная подготовка и децентрализация. После 12-дневной войны летом 2025 года Иран сделал серьезные выводы. Была создана многоуровневая система преемственности власти. Верховный лидер Али Хаменеи, осознавая уязвимость, назначил четыре эшелона замен для ключевых военных и политических фигур, чтобы гибель любого политического и военного лидера не привела к параличу управления. Военная доктрина КСИР предусматривала высокую степень автономии местных командиров. В условиях подавления централизованной связи и уничтожения верхушки, полевые командиры должны были действовать по заранее утвержденным спискам целей, что обеспечило живучесть системы.

Мобилизация ресурсов. Иран сделал ставку на оружие, которое создает критическую асимметрию. Были накоплены большие запасы баллистических ракет (по некоторым оценкам, до 200 тысяч единиц), хранящихся в подземных «ракетных городах» с шахтами и туннелями . Производственные линии, уничтоженные в 2025 году, были не просто восстановлены, а увеличены в разы и рассредоточены по стране, часть оборудования была оперативно закуплена у России, Китая и Беларуси . Ставка на дроны-камикадзе («Шахеды») была осознанной: они дешевы, их трудно перехватывать, и они позволяют истощать дорогостоящие запасы перехватчиков ПВО противника .

Экономическое оружие. Главным козырем Ирана стал Ормузский пролив, через который проходит около 20% мировой нефти. Иран не собирался полностью блокировать его, отлично понимая, что, даже угроза судоходству и точечные удары по танкерам приведут к росту цен и страховых ставок, ударив по мировой экономике и, что важнее для Тегерана, по кошелькам американских избирателей.

Сильные и слабые стороны сторон

Коалиция США и Израиля

Сильные стороны:

• Технологическое превосходство: Неоспоримое господство в воздухе, передовые системы разведки, спутниковая группировка, высокоточное оружие и применение искусственного интеллекта для целеуказания.
• Ударная мощь: Возможность наносить массированные удары с воздуха и моря практически по любой точке Ирана. За первую неделю было поражено около 4 тысяч целей.
• Опыт ведения современных войн: Израиль имеет колоссальный опыт операций против иррегулярных формирований и точечных ликвидаций, США — опыт глобальных воздушных кампаний.

Слабые стороны:

• Отсутствие стратегии и конечной цели: быстро выяснилось, что у коалиции нет внятного плана действий на случай, если regime change не произойдет в первые дни. Заявления Трампа о будущем Ирана менялись ежедневно: от призывов к восстанию до готовности принять нового автократического лидера.
• Экономическая уязвимость: Война оказалась чрезвычайно дорогой. Только за первую неделю США потратили около $6 млрд, из которых $4 млрд пришлись на боеприпасы, в основном дорогостоящие перехватчики. Израиль, чья экономика чувствительна к длительным конфликтам, тратил около $800 млн в день. Это создает политическое давление в долгосрочной перспективе.
• Дипломатическая изоляция: несмотря на формальное лидерство, США столкнулись с нежеланием ключевых союзников участвовать в конфликте. Германия, Франция, Великобритания и даже генсек НАТО публично дистанцировались от войны, заявляя, что «это не наша война».
• Проблема с союзниками в регионе: Страны Персидского залива, на территории которых находятся американские базы, оказались заложниками ситуации. Они не хотели умирать за Израиль и вынуждены терпеть иранские удары по своей инфраструктуре, что подрывает доверие к США как к гаранту безопасности.

Иран

Сильные стороны:

• Стратегическая устойчивость и ясность цели: Иранское руководство четко понимает, что воюет за выживание. Эта цель объединяет элиту и, как ни странно, народ вокруг руководства перед лицом внешней агрессии. Улицы Тегерана не вышли на бунт, как ожидали в Вашингтоне.
• Живучесть системы управления: Убийство Хаменеи и верхушки КСИР не привело к коллапсу. Вступил в действие конституционный механизм передачи власти Совету революции, а децентрализованная система позволила сохранить управляемость войсками и промышленностью.
• Асимметричный потенциал: Огромный арсенал баллистических ракет и дронов, хранящийся в защищенных подземных сооружениях. Возможность наносить удары по всему региону — от Бахрейна до Кипра. Экономическая эффективность: дешевые дроны уничтожают радары ПРО, нефтяные терминалы или дата-центры стоимостью миллиарды долларов.
• Контроль над Ормузским проливом: Критический рычаг давления на мировую экономику, позволяющий влиять на цены на нефть и, следовательно, на политические настроения в странах Запада.

Слабые стороны:

• Технологическое отставание: Системы ПВО Ирана были быстро подавлены в первые дни, авиация практически не применяется, флот уничтожен в базах.
• Проблема истощения запасов: несмотря на большие запасы, ракеты и дроны не бесконечны. Производственные мощности, даже рассредоточенные, подвергаются постоянным атакам.
• Риск децентрализации: автономия местных командиров чревата просчетами и ударами по целям, которые могут еще сильнее настроить соседей против Ирана, усиливая его изоляцию.
• Отсутствие союзников на поле боя: несмотря на информационную (передача разведывательных данных и части военных технологий) поддержку России и Китая, Иран воюет фактически в одиночку. Йеменские хуситы или «Хезболла» действуют в рамках своих локальных конфликтов, а не как единая армия с Ираном.

Первая неделя войны (28 февраля — 7 марта 2026)

День 1 (28 февраля): «Удар возмездия» и обезглавливание

Война началась на 12 часов раньше запланированного срока. Израиль и США получили разведданные о том, что совещание высшего военно-политического руководства во главе с аятоллой Али Хаменеи перенесено с вечера на утро. Это стало фатальным для иранского руководства. Ракетный удар по правительственному комплексу в центре Тегерана уничтожил верховного лидера и группу высокопоставленных чиновников. Среди погибших оказались и те, кого в Белом доме считали потенциальными партнерами для переговоров, что с самого начала запутало политические цели. В ответ Иран запустил операцию «Правдивое обещание 4», нанеся удары по американским базам в регионе и территории Израиля.

День 2-3 (1-2 марта): Шок и переход к стратегии «Безумца»

Первые удары союзников уничтожили большую часть иранских ВМС и подавили ПВО, завоевав полное господство в воздухе. Казалось, план блицкрига работает. Однако Иран быстро оправился от шока. Стал очевиден стратегический просчет: убийство лидера не сломило волю к сопротивлению, а преемник Хаменеи был готов к управлению с первых часов. Иран начал реализацию плана «Безумец». Удары посыпались по целям, которые должны были вызвать максимальные экономические и политические издержки: военно-морская база США в Бахрейне (штаб 5-го флота), объекты в Кувейте, ОАЭ (порт Джебель-Али), Катаре. Было объявлено о блокировании Ормузского пролива.

День 4-5 (3-4 марта): Экономическая война и «ослепление» ПРО

Иранские «Шахеды» начали систематическую охоту за ключевыми элементами американской ПРО в регионе. Было уничтожено или серьезно повреждено не менее семи ключевых радаров, включая РЛС на базе в Бахрейне. Это привело к критической деградации системы раннего предупреждения: диапазон времени обнаружения ракет сократился с 7 минут до 50 секунд. Одновременно удары по нефтяной инфраструктуре Саудовской Аравии, Катара и Бахрейна привели к росту цен на нефть и решению Катара приостановить экспорт СПГ. Цена галлона бензина в США подскочила на 27 центов за неделю. Появились первые потери - шесть американских резервистов погибли от удара дрона в Кувейте.

День 6-7 (6-7 марта): Осознание тупика

Коалиция продолжала наносить удары, сократив ракетный потенциал Ирана примерно наполовину, но иранские пуски продолжались. Стало ясно, что запасы Тегерана гораздо больше, чем предполагала разведка США. Никакого народного восстания в Иране не произошло. Напротив, президент Пезешкиан докладывал о функционировании всех институтов власти и связи с губернаторами провинций. В западной прессе и экспертном сообществе зазвучали термины «тупик» и «отсутствие конечной игры». Трамп, рассылавший противоречивые сигналы о целях войны, выступил с угрозами в адрес «районов и групп людей», которые ранее не считались целями, что было расценено как намек на возможное применение ядерного оружия.

К концу первой недели США и Израиль потратили миллиарды долларов, уничтожили тысячи целей, убили лидера Ирана и его генералов, потопили его флот. Но стратегическая победа, которую они ожидали увидеть через 72 часа, оказалась недостижимой. Иран, понеся тяжелейшие потери, не только устоял, но и сумел перенести войну на территорию союзников США, превратив конфликт в затяжной и крайне дорогостоящий для обеих сторон.

Ключевым стратегическим просчетом Вашингтона стала недооценка способности Ирана нанести болезненный асимметричный удар не по самой территории США, а по их региональному присутствию и репутации. Тегеран сделал ставку на расширение географии конфликта, превратив войну из двустороннего противостояния в кризис, затронувший всех союзников Америки в Персидском заливе.

Впервые в истории Иран нанес массированные удары не только по Израилю, но и по военным объектам США на территории шести стран региона: Бахрейна, Катара, Кувейта, ОАЭ, Иордании и Ирака. Целями стали не просто базы, а ключевые элементы американской военной инфраструктуры. В Бахрейне удар пришелся по штабу Пятого флота США и был уничтожен дорогостоящий радар AN/TPS-59. В Катаре иранская ракета поразила уникальную РЛС раннего предупреждения AN/FPS-132 на базе Эль-Удейд. В Кувейте под обстрел попал лагерь Арифджан, где, по данным КСИР, погибли и получили ранения до 200 американских военных. Удары наносились также по портам и аэропортам, включая международный аэропорт Дубая и порт Джебель-Али.

Эта тактика привела к трем критическим последствиям.

Во-первых, США продемонстрировали неспособность обеспечить защиту ни своих баз, ни территории союзников. Выяснилось, что запасов противоракет Patriot, которые считались основой региональной ПВО, хватило лишь на несколько дней интенсивной войны. Американские гарантии безопасности, на которых десятилетиями держался порядок в Заливе, оказались фикцией. Союзники США – страны Залива, вложившие миллиарды в закупку американского оружия, остались фактически беззащитны перед иранскими дронами и ракетами, которые продолжают наносить удары по их инфраструктуре.

Во-вторых, Вашингтон оказался в дипломатической изоляции. Трамп публично призвал союзников по НАТО и азиатские страны присоединиться к конвоированию танкеров в Ормузском проливе, но получил отказ от Великобритании, Франции, Китая и Японии. Даже традиционные партнеры не захотели втягиваться в конфликт, который США развязали в одиночку. Это вынудило Трампа унизительно менять риторику, заявляя, что Америка «никогда не нуждалась в помощи», хотя всего неделей ранее он требовал ее от всего мира .

В-третьих, Иран нанес сокрушительный удар по престижу США как глобального лидера. Американский «зонтик безопасности» дал фатальную течь на глазах у всего мира. Арабские монархии Залива, чья нефтяная инфраструктура и небоскребы Дубая горят от иранских ударов, теперь вынуждены давить на Вашингтон с требованием остановить войну, угрожающую их существованию. Как отмечают западные обозреватели, именно союзники первыми сломаются и заставят США пойти на уступки, поскольку Вашингтон оказался не в силах защитить их от возмездия.

Таким образом, асимметричная стратегия Ирана сработала. Не имея возможности победить американскую армию в открытом бою, Тегеран создал ситуацию, при которой продолжение войны стало для США неприемлемым из-за политических и репутационных издержек, а не военных потерь.

Отказ иранского общества от массовой поддержки оппозиции после гибели аятоллы Хаменеи и начала войны стал одной из главных неожиданностей для американских и израильских стратегов, рассчитывавших на быстрый коллапс режима изнутри. Этот феномен объясняется сложным переплетением нескольких факторов: культурно-религиозных особенностей иранского общества, инстинкта самосохранения на фоне внешней агрессии, институциональной устойчивости самого режима и стратегических просчетов оппозиции.

Дальше будет представлен подробный анализ причин, по которым иранское общество не пошло за оппозицией в критический момент.

Продолжение: «Часть вторая — ответный огонь»

Автор: Владислав Шурыгин.

 
Российский журналист и писатель. Военный эксперт, член Изборского клуба, офицер запаса.